Звездная ночь

Что на холсте

Одиннадцать светил, спящая деревня и ни одного человека

Холст меньше, чем кажется по репродукциям: 73,7 на 92,1 сантиметра — примерно столешница письменного стола. Три четверти этой площади занимает небо, и в нём можно пересчитать источники света: около одиннадцати звёзд и месяц в правом верхнем углу. Каждый огонёк обведён кольцом свечения, будто смотришь на фонарь сквозь мокрое стекло. Самая крупная белая звезда — левее кипариса и ниже остальных; её обычно отождествляют с Венерой, той самой «утренней звездой», о которой Ван Гог писал брату той весной.

Месяц дан узким серпом в оранжевом ореоле. В середине июня 1889 года настоящая луна над Провансом шла на убыль и была почти полной. Ван Гог свёл её к дуге — первый признак того, что перед нами не протокол наблюдения.

Внизу деревня: приземистые дома, несколько окон горят жёлтым и оранжевым. Ни одной фигуры. Ни собаки, ни повозки, ни даже улицы — только крыши. Над ними вытянут шпиль, слишком узкий и слишком вертикальный для провансальской колокольни. Справа уходит гряда Альпий, слева поднимается кипарис — почти чёрно-зелёный, он входит в кадр снизу и выходит за верхний край. Дерево и шпиль — две вертикали, на которых держится вся композиция. И кипарис — единственное, что физически связывает землю с небом: холмы обрываются, деревня прижата к нижнему краю, границу пересекает только он.

По-настоящему картина отдаёт себя вблизи. Краска положена валиками; один мазок в небе длиной с палец и сбоку отбрасывает собственную тень. Анализ пигментов, проведённый MoMA вместе с Рочестерским технологическим институтом, нашёл в небе ультрамарин и кобальт, а в звёздах и луне — индийскую жёлтую с цинковой. Само небо неоднородно: два вихря в его центре сцеплены, как шестерни.

Как это создавалось

Ночь, написанная при дневном свете

8 мая 1889 года Ван Гог сам приехал в Сен-Поль-де-Мозоль под Сен-Реми-де-Прованс. Тео оплатил брату не одну комнату, а две: спальню с зарешёченным окном на верхнем этаже и пустую комнату под мастерскую. Окно спальни смотрело на восток — на обнесённое стеной пшеничное поле, за ним гряду Альпий. Этот вид он потом напишет и нарисует примерно два десятка раз.

Деталь, которая меняет всё: работать в спальне ему не разрешали. Значит, ночное небо собиралось днём, этажом ниже, из памяти, рисунков и того, что он видел до рассвета. Между концом мая и началом июня он сообщил Тео, что долго смотрел на местность задолго до восхода и не было там ничего, кроме утренней звезды, которая казалась очень большой. Около 18 июня — новое письмо: есть пейзаж с оливами и новый этюд звёздного неба. Вот и всё объявление — одна строка в перечислении.

Писал быстро и густо, мокрым по мокрому, протаскивая свежую краску по не схватившейся, — отсюда рваные края мазков. Подготовительного живописного эскиза именно этой композиции не сохранилось; деревня, судя по всему, собрана из более ранних набросков окрестностей. Позже он повторил мотив тростниковым пером: этот лист до войны хранился в бременской Кунстхалле, а с 1945 года числится в спорной «коллекции Балдина».

Через несколько недель, в июле 1889 года, тяжёлый приступ настиг его прямо на пленэре — писать он не мог больше месяца. И всё же за год в лечебнице сделано около полутора сотен картин. Такой темп плохо вяжется с образом сломленного человека.

Откуда образы

Две арльские ночи и колокольня, которой в Провансе нет

Это была уже третья его большая ночь. В Арле в сентябре 1888 года он написал «Ночное кафе на террасе» и «Звёздную ночь над Роной» — обе с натуры, обе про реальный свет: газовые рожки, отражения в воде, фонари набережной. По легенде, он крепил свечи к полям шляпы, чтобы видеть палитру; в письмах подтверждения этому нет. «Звёздная ночь» переворачивает метод: ни один её фрагмент не проверяется натурой.

Причина — в предыдущей осени. Пока Гоген жил с ним в Арле, он подталкивал Ван Гога писать по воображению. Вышло плохо, и Ван Гог с облегчением вернулся к натуре. В Сен-Реми выбора было меньше: за ворота его выпускали не всегда, и часть работы пришлось делать по памяти. Шпиль в деревне — отпечаток этого способа: остроконечная северная колокольня родом из Брабанта, а не из Прованса.

Почерк же взят из другой библиотеки. Японские гравюры он собирал годами и в письмах восхищался волной Хокусая — отсюда контур, плоские цветовые поля, кипарис, вытянутый как язык пламени. Вторую половину дал голландский пейзаж: низкая деревня под огромным небом, кадр, знакомый ему с детства.

Новым здесь оказался приём: пейзаж как барометр внутреннего состояния, небо, которое ведёт себя так, как чувствует смотрящий. Через четыре года тем же ходом воспользуется Мунк в «Крике», выгнув закат вокруг фигуры. Ещё через полвека Фрида Кало в «Двух Фридах» вынесет наружу уже не небо, а кровеносную систему. Родословные разные, логика одна.

Судьба работы

Полвека по частным рукам и обмен 1941 года

Ван Гог умер 29 июля 1890 года, Тео — через полгода, в январе 1891-го. Картина досталась вдове Тео, Йоханне ван Гог-Бонгер: она осталась с младенцем на руках и сотнями холстов, которых никто не хотел. Следующие тридцать лет она строила репутацию Винсента — устраивала выставки, вела переписку, издала письма.

«Звёздную ночь» Йоханна продала в 1900 году парижскому поэту Жюльену Леклерку; суммы в литературе расходятся, и надёжного документа нет. В 1901-м холст оказался у художника Эмиля Шуффенекера. Потом Йоханна выкупила его обратно, а в 1906 году передала роттердамской галерее Oldenzeel — оттуда картина ушла к роттердамской собирательнице Жоржетте ван Столк, у которой провисела больше тридцати лет, до 1938 года.

Следующий владелец — Поль Розенберг, один из крупнейших парижских дилеров. В 1940 году, после оккупации, он бежал в Нью-Йорк; его парижские запасы разграбил Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg, нацистский штаб по конфискации искусства, названный по фамилии Альфреда Розенберга — однофамильца дилера, никак с ним не связанного. Вещи из того фонда ищут до сих пор. «Звёздная ночь» уцелела просто потому, что была уже по другую сторону Атлантики.

В 1941 году её получил нью-йоркский Музей современного искусства — и не в дар. Лилли П. Блисс, одна из основательниц музея, завещала MoMA свою коллекцию с правом продавать из неё вещи ради более важных приобретений. Музей воспользовался этой оговоркой: отдал несколько картин из блиссовского собрания в обмен и забрал Ван Гога. Инвентарный номер — 472.1941. Самому музею было тогда двенадцать лет: он собирал себе репутацию примерно так же, как Йоханна тридцатью годами раньше собирала репутацию Винсента. С тех пор холст почти не покидает здание; редкое исключение — выставка «Кипарисы Ван Гога» в Метрополитен-музее в 2023 году, куда его отвезли через полгорода.

След в культуре

Из «очередной неудачи» — в обои планеты

При жизни автора картину почти никто не видел. Ни выставки, ни покупателя, а в конце ноября 1889 года Ван Гог сам записал её в неудачи — в письме Эмилю Бернару, не Тео. Всё, чем она стала, произошло в XX веке и почти без её участия.

Точка перелома — 1941 год и стена MoMA. Дальше работает тираж: открытки, учебники, конверты пластинок. В 1971 году Дон Маклин записал «Vincent», начинающуюся со слов starry starry night; вышедший в феврале 1972-го сингл две недели держал первое место в Британии и дошёл до двенадцатого в американском Hot 100. Песня закрепила за картиной статус, который она уже не отдаст.

Дальше по нарастающей. В 2010 году «Доктор Кто» отдал Ван Гогу целый эпизод. В 2017-м вышел «С любовью, Винсент»: 65 000 кадров, каждый написан маслом, 125 художников, номинация на «Оскар». В 2022-м LEGO вместе с MoMA выпустила набор 21333 — 2316 деталей, рельефная реплика холста вместе с мазками.

Купить её при этом нельзя ни за какие деньги: MoMA не продаёт, страховых оценок не публикует, а суммы, гуляющие по сети, ни на чём не основаны.

Есть и научная линия. В сентябре 2024 года журнал Physics of Fluids опубликовал работу, где по яркости пикселей измерили четырнадцать вихрей нарисованного неба. Распределение энергии по их размерам легло на закон Колмогорова с показателем около −5/3 — тот самый закон, который математик сформулирует лишь в 1941 году. Ван Гог не знал из этой теории ни слова. Он смотрел на ветреное небо Прованса и писал то, что видел; физика совпала сама.