Автор
Рене Магритт
Направление / эпоха
Сюрреализм
Техника
масло, холст
Где находится
Частная коллекция
Магритт говорил, что яблоко прячет лицо, а зрителю всегда хочется увидеть скрытое — в этом и весь сюжет.

Самое интересное
Факты и легенды
- Это автопортрет: человек в котелке — сам Магритт, хотя лица мы так и не видим.
- Магритт говорил, что яблоко прячет лицо, а зрителю всегда хочется увидеть скрытое — в этом и весь сюжет.
- Если присмотреться, левая рука мужчины вывернута локтём не в ту сторону — намеренная «ошибка».
- Котелок и яблоко стали мем-символами и цитируются в кино, рекламе и музыкальных клипах.
- Картина в частной коллекции и почти не выставляется — публика знает её в основном по репродукциям.
Ориентировочная стоимость
Сколько это стоит сегодня
«Сын человеческий» — в частной коллекции и почти не выставляется; работы Магритта на аукционах доходили до 79 млн долларов.
Подробнее Как просьба друга о портрете поставила Магритта в тупик, почему художник спрятал собственное лицо яблоком и каким образом эта преграда сделала картину одним из самых узнаваемых образов XX века.
Всё началось с неудобной просьбы
Гарри Торчинер заказал портрет, а Магритт увидел в нём «проблему совести»
Нью-йоркский юрист, коллекционер и близкий друг художника Гарри Торчинер предложил заказ в письме от 28 июня 1963 года. Ему нужен был портрет Магритта, но не академическое изображение человека у мольберта.
Магритт ответил, что прежде помещал себя в картины, однако никогда не начинал работу с намерением написать собственный портрет. Обещать решение он отказался: вдохновение должно было возникнуть само. Так будущий мировой символ начался с признания, что художник не знает, как показать самого себя.
Решение нашлось почти случайно
Сначала появилась гуашь, которая вообще не задумывалась автопортретом
Весной 1964 года Магритт написал гуашь «Вкус невидимого»: человек в котелке стоит у невысокой стены, а лицо закрывает зелёное яблоко. Только после этого художник понял, что найденная комбинация отвечает просьбе Торчинера.
К концу июля холст был готов, а в августе благополучно прибыл в Нью-Йорк. Торчинер получил парадоксальный портрет: фигура похожа на Магритта костюмом и манерой держаться, но самый ожидаемый признак личности — лицо — намеренно отнят у зрителя.
Котелок был маскировкой, а не эксцентрикой
Магритт выбрал одежду человека, который ничем не хочет выделяться
Сам художник носил котелок и объяснял, что ценит его именно за банальность. Он не хотел производить сенсацию на улице и одевался почти демонстративно по-буржуазному — вопреки образу богемного сюрреалиста.
В картине эта обыкновенность становится тревожной. Перед нами корректный мужчина, море, каменная стенка и облачное небо; ни один предмет сам по себе не фантастичен. Невозможна только их связь: яблоко висит без опоры и превращает узнаваемый костюм в анонимную оболочку.
Яблоко показывает и одновременно мешает видеть
Картина устроена как спор между любопытством зрителя и запретом художника
Магритт говорил о бесконечной игре «видимого скрытого» и «видимого явного»: то, что мы видим, всегда закрывает нечто другое. Здесь яблоко предъявлено предельно ясно, но именно поэтому лицо остаётся недоступным. У левого края плода заметен лишь один глаз — достаточная подсказка, чтобы зрителю ещё сильнее захотелось заглянуть за преграду.
Библейские ассоциации яблока и названия возникают почти автоматически, однако Магритт отрицал обязательный богословский смысл. Название предложила Ирен Амоир, жена его друга Луи Скутенера. Художнику понравилось, что оно усиливает тайну, но не превращает картину в иллюстрацию к одному толкованию.
Редкий автопортрет стал массовой маской
Частное полотно покинуло дом владельца и вошло в кино, рекламу и коллективную память
«Сын человеческий» — один из всего нескольких автопортретов Магритта. Он считал решение удачным и повторял позу с яблоком в постановочных фотографиях середины 1960-х. Картина выставлялась в Тейт, Центре Помпиду и Метрополитен-музее, хотя оставалась в частном собрании.
Позднее образ оказался в центре фильма «Афера Томаса Крауна» 1999 года и разошёлся в бесчисленных цитатах. Его легко пародировать, но трудно исчерпать: стоит убрать лицо, и мужчина одновременно становится художником, владельцем картины и любым зрителем, который пытается увидеть то, что от него скрыли.



