Фонтан

Заводской писсуар, положенный на спину

Всё, что видит зритель, — фаянсовая раковина без единого изменения формы

Перед зрителем — обычный настенный писсуар модели «Bedfordshire», серийно выпускавшийся сантехнической фирмой J. L. Mott Iron Works. Дюшан не подрезал, не покрасил и не переделал предмет: он просто повернул его на девяносто градусов и положил на плоское основание, так что привычная сантехническая форма, вертикальная и функциональная, стала горизонтальной опорной массой. Размеры невелики — около 30,5 × 38 × 46 см, фаянс белый, глазурованный, с характерным отливом.

На внешней стороне чёрной краской от руки выведена подпись «R. Mutt 1917» — не имя художника, а вымышленное авторство, придуманное как часть жеста. Сама поверхность предмета не несёт никаких следов кисти, резца или другого традиционного жеста скульптора: единственное физическое действие автора — покупка, поворот и подпись.

Из-за поворота на боковую грань округлые сливные отверстия и внутренняя выемка перестают читаться как сантехнические детали и начинают напоминать глазницы, раковину или отвлечённую скульптурную форму — эффект, которого сам предмет никогда не производил бы в вертикальном положении у стены. Свет, падающий на глазурованную поверхность, подчёркивает изгибы, из-за которых форма выглядит почти телесной.

Ни один музейный экземпляр сегодня не является тем самым предметом 1917 года: оригинал утрачен, и то, что стоит на постаментах Тейт Модерн, Центра Помпиду или SFMOMA, — санкционированные Дюшаном повторения 1950–1960-х годов, сделанные из фаянса и расписанные так, чтобы имитировать оригинальный фарфор. Это один из немногих случаев на сайте, где «что видит зритель» и «что физически сохранилось с момента создания» — не один и тот же объект.

Выставка без жюри, шесть долларов взноса и подпись, которой не существовало

Дюшан протестировал собственное правило собственной выставки

Весной 1917 года в Нью-Йорке готовилась первая выставка Общества независимых художников — организации, которую сам Дюшан помогал создавать и в совете которой состоял. Правило было простым и демократическим: любой участник, уплативший членский взнос в шесть долларов, получал право показать работу без отбора жюри и без наград — принцип, прямо противопоставленный консервативным салонам с их закрытыми комиссиями.

За несколько дней до открытия Дюшан вместе с художником Джозефом Стеллой и коллекционером Уолтером Аренсбергом купил в магазине сантехники J. L. Mott Iron Works на Пятой авеню стандартный писсуар модели «Bedfordshire». Дюшан перевернул его, подписал вымышленным именем «R. Mutt» и датой «1917» и подал как работу для показа — анонимно, не указывая, что автор заявки — один из директоров выставки.

Название «Mutt» само было каламбуром: с одной стороны — искажённое название фирмы Mott, с другой — отсылка к популярной комикс-серии «Мутт и Джефф». Дюшан позже объяснял это прямо: «Mott» показалось слишком узнаваемым, и он изменил его на «Mutt» по имени героя комикса. Подделанное авторство прикрывало анонимность и само входило в произведение как шутка на грани фальшивого имени.

Технически «Фонтан» не был изготовлен в мастерской: единственным трудом художника стали выбор готового промышленного предмета, поворот его в пространстве на девяносто градусов и подпись. Это было продолжением метода, который Дюшан уже опробовал раньше — с «Велосипедным колесом» (1913) и «Сушилкой для бутылок» (1914): готовая вещь, вырванная из практического употребления, становится произведением через акт называния, а не производства.

Дюшан спорил с самой идеей рукотворности

Ready-made родился как отказ от кисти, резца и красоты

«Фонтан» не вырос из живописной или скульптурной традиции — он был направлен против неё. К 1917 году Дюшан уже несколько лет разрабатывал идею readymade: «Велосипедное колесо», закреплённое на табурете (1913), «Сушилка для бутылок» (1914), «В преддверии сломанной руки» — обычная снеговая лопата, подписанная и выставленная как скульптура (1915). Во всех этих случаях автор не создавал форму, а выбирал готовый промышленный предмет и переносил его в художественный контекст, лишая вещь единственного, что раньше делало её произведением, — следа руки.

Этот отказ был прямым выпадом против модели искусства, где ценность держится на мастерстве и уникальности прикосновения художника — модели, которую воплощают, например, портреты вроде Моны Лизы, где именно неповторимая работа кисти десятилетиями считалась источником подлинности образа. Дюшан задавал вопрос иначе: если подлинность держится не на ручной работе, а на решении и контексте, что вообще остаётся от традиционного понятия мастерства?

Похожим образом «Звёздная ночь» строит смысл через видимый, почти скульптурный след кисти Ван Гога — «Фонтан» демонстративно убирает этот след целиком, оставляя только акт выбора. Каламбурное имя «R. Mutt» указывает и на другой источник — традицию словесной игры и абсурда, близкую Дюшану через круг парижских дадаистов и его интерес к текстам Альфреда Жарри. Сама идея назвать сантехнику «фонтаном» — по аналогии со скульптурными фонтанами в парках и музеях — была таким же словесным трюком, как и вымышленное имя автора.

Экспонат, который никто не увидел на самой выставке

От анонимного отказа до сгинувшего оригинала и музейных повторений

Несмотря на заявленное правило «без жюри», за несколько дней до открытия возмущённые организаторы собрались и решили не показывать «Фонтан»: часть совета считала предмет непристойным, другие отказывались признавать сантехнику произведением в принципе. Формального жюри не было, но большинство просто спрятало работу за перегородкой на всё время выставки. Дюшан и Уолтер Аренсберг вышли из совета в знак протеста — организация, созданная против цензуры в искусстве, немедленно применила собственную.

После отказа предмет ненадолго попал в галерею фотографа Альфреда Стиглица, который снял его как скульптуру — с драматическим светом и тенью, на фоне картины Марсдена Хартли. Снимок появился во втором и последнем номере журнала The Blind Man вместе с редакционной заметкой «Дело Ричарда Мутта», которая прямо формулировала защиту: неважно, сделал ли Мутт предмет своими руками, — он выбрал его и придал ему новый смысл. Сам оригинальный писсуар вскоре после выставки пропал; по свидетельствам близких к Дюшану, его, скорее всего, просто выбросили как мусор вместе с другим невостребованным имуществом галереи. Фотография Стиглица осталась единственным прямым визуальным свидетельством объекта 1917 года.

Дюшан вернулся к «Фонтану» спустя десятилетия. В 1950 году появилась первая санкционированная реплика для Филадельфийского музея искусства, а в 1964 году миланский издатель Артуро Шварц выпустил тираж из восьми пронумерованных керамических копий с разрешения и подписью художника — сегодня именно эти предметы стоят в Тейт Модерн, Центре Помпиду, Национальной галерее Канады, музее Индианского университета и SFMOMA, где экспонат прямо датирован «1917/1964» и называется четвёртой полноразмерной версией.

В 1993 году в Ниме художник-акционист Пьер Пинончелли помочился в одну из копий во время выставки, а в 2006 году в Центре Помпиду ударил другую копию молотком, слегка повредив край, — оба раза объясняя это тем, что продолжает жест самого Дюшана.

Опрос 2004 года назвал её главным произведением века

Ready-made стал грамматикой всего концептуального искусства

В декабре 2004 года пятьсот британских специалистов — художников, кураторов, критиков и дилеров, опрошенных в связи с премией Тёрнера, — назвали «Фонтан» самым влиятельным произведением искусства XX века, поставив его выше «Авиньонских девиц» Пикассо и «Мэрилин» Уорхола. Для предмета, который в 1917 году не увидел ни один зритель выставки, это был необычный итог: работа, которую спрятали за перегородкой, стала точкой отсчёта для того, как искусство XX века определяло само себя.

Главное наследие «Фонтана» заключено в формуле: значение произведения может держаться исключительно на решении и контексте, а не на технике исполнения. Эта формула прямо питает всё последующее концептуальное искусство — от объектов Роберта Раушенберга и Джаспера Джонса до перформансов и институциональной критики второй половины века, где произведением может стать любая заявленная художником вещь, документ или жест. Само слово readymade вошло в обиход как отдельная категория, которой до Дюшана в языке искусства не существовало.

Скандальность жеста не угасла с десятилетиями: инциденты с Пинончелли показывают, что зрители и художники продолжают воспринимать «Фонтан» как живую провокацию, которую можно продолжать или атаковать напрямую. Пародии на «Фонтан» — от студенческих работ до рекламных кампаний — стали отдельным жанром сами по себе, а вопрос, который редакция The Blind Man сформулировала в 1917 году («кто решает, что является искусством?»), остаётся рабочим вопросом для музеев, аукционов и самих художников уже больше века.