Источник вступления: Wikipedia (RU)
Автор
Леонардо да Винчи
Направление / эпоха
Высокое Возрождение
Техника
перо и чернила на бумаге
Где находится
Галерея Академии, Венеция
На самом деле это два рисунка на одном листе: Леонардо наметил одно положение рук и ног, а поверх наложил второе.
Самое интересное
Факты и легенды
- В 2019 году венецианский суд по иску общества Italia Nostra сначала приостановил выдачу рисунка Лувру, но затем отклонил иск — и «Витрувианский человек» всё же поехал на выставку к 500-летию Леонардо.
- На самом деле это два рисунка на одном листе: Леонардо наметил одно положение рук и ног, а поверх наложил второе.
- Поля вокруг фигуры Леонардо исписал зеркальным письмом — справа налево — с точными расчётами пропорций человеческого тела.
- Рисунок иллюстрирует конкретное утверждение Витрувия: пропорциональный человек вписывается и в круг, и в квадрат одновременно.
- Кто был моделью, не установлено до сих пор — есть версия, что Леонардо рисовал самого себя.
Подробнее Леонардо совместил в одном рисунке круг и квадрат — и решил задачу, над которой веками бились другие.
Что на холсте
Один лист, два человека, ни капли краски
Лист бумаги размером 34,4 на 24,5 сантиметра — чуть больше тетрадного разворота. Ни холста, ни красок: перо, тёмно-коричневые железистые чернила и лёгкая подцветка кистью поверх разметки, сделанной металлическим стилом. На листе — обнажённый мужчина, вписанный сразу в два контура: круг и квадрат.
Если приглядеться, фигур на самом деле две. Одна стоит, сдвинув ноги и раскинув руки в стороны — ладони касаются боковых сторон квадрата, ступни упираются в его нижнюю грань. Вторая наложена поверх: ноги широко расставлены, руки подняты по диагонали, кончики пальцев рук и ног чертят окружность. У этой геометрии два разных центра — редкое решение. Центр круга приходится на пупок, центр квадрата — на пах. Совместить фигуру с обеими формами сразу, не разводя точку отсчёта, до Леонардо ни у кого не получалось.
Вокруг фигуры — плотные строчки текста, написанные справа налево, зеркально: без зеркала их не прочитать. Это не подпись для зрителя, а расчёты для себя самого: соотношения длины стопы, ладони, локтя и роста. В верхней части листа выписана и сама пропорциональная цепочка, которую Леонардо приписывает Витрувию: четыре пальца составляют ладонь, четыре ладони — стопу, шесть ладоней — локоть, четыре локтя — рост человека. Отдельно отмечено, что размах раскинутых рук равен росту — именно это равенство и позволяет фигуре одновременно касаться всех сторон квадрата. Под увеличением на бумаге видны проколы от циркуля и следы стилуса — окружность и квадрат вычерчивались по построению, а не на глаз. Цвета почти нет: бумага пожелтела, чернила выцвели до тускло-рыжего. Ничего парадного в этом листе нет — это рабочая страница, а не картина для стены.
Как это создавалось
Ни один заказчик его не просил
Около 1490 года Леонардо было под сорок, он жил в Милане и служил герцогу Лодовико Сфорца, прозванному Моро. Рисунок не был никому заказан — ни двором, ни церковью, ни книгоиздателем. Это страница из личных тетрадей, куда он годами заносил расчёты и черновые идеи вперемешку: то анатомию, то фортификацию, то механику. Годом-двумя раньше он уже пробовал перевести точный расчёт в архитектуру: в 1487 году Леонардо представил на конкурс проект тибурио — купольного барабана Миланского собора — и построил его деревянную модель, но работу в итоге поручили местным зодчим Амадео и Дольчебуоно, а модель вернули автору.
Поводом послужил трактат Витрувия «Десять книг об архитектуре»: тело правильно сложенного человека, по его словам, вписывается и в круг, и в квадрат одновременно. Над этим пассажем уже пытались работать другие мастера при дворе Сфорца, в том числе архитектор и друг Леонардо Джакомо Андреа да Феррара — но геометрия у них не сходилась: при общем центре круга и квадрата фигура либо вылезала за пределы одной из фигур, либо повисала внутри с зазором. Леонардо развёл центры и подобрал позу так, чтобы обе фигуры описывались одним и тем же телом.
Подготовительных набросков к этому листу не сохранилось — если они и были, до нас не дошли. Зато сохранилось подтверждение того, что построение было именно вычислено: под слоем чернил лежит разметка металлическим стилом, а бумага хранит крохотные проколы от циркуля в точках, откуда велись дуги. Модель для фигуры установить не удалось: документов, которые называли бы имя, попросту нет.
Откуда образы
Витрувий, которого наконец решили
Витрувий, военный инженер времён Августа, писал свой трактат ещё в I веке до нашей эры, но по-настоящему в Италии его прочли только на рубеже 1480-х, когда разошлись печатные издания «Десяти книг». Идея, что пропорции тела подчиняются тем же законам, что и пропорции здания, оказалась близка целому поколению гуманистов — но именно Леонардо нашёл способ нарисовать её так, чтобы геометрия действительно работала. Сама идея вписать человека в круг и квадрат была не нова: ещё в 1480-х её пытался проиллюстрировать архитектор Франческо ди Джорджо Мартини, только его фигуры выходили почти схематичными, куда грубее решения Леонардо. Судя по всему, Леонардо знал эти опыты не понаслышке: ему принадлежала рукопись Франческо ди Джорджо, густо испещрённая его собственными пометками на полях.
К 1490 году за плечами у него было уже больше десяти лет анатомических штудий — работа, которую он вёл параллельно с заказами на портреты и алтарные образы. Та же одержимость числом и мерой, здесь выведенная наружу в виде схемы, проступает и в других его вещах куда более скрыто. В Моне Лизе зритель не видит ни циркуля, ни расчётов, но построение лица и рук подчинено той же логике пропорции — только спрятанной под живописью.
Рядом с этим математическим подходом к телу стоит и другой путь — путь мифа. Рождение Венеры Боттичелли, написанное на пару десятилетий раньше, ищет идеальное тело не в измерении, а в образе богини, рождающейся из раковины. Оба художника решают одну задачу Возрождения — что такое совершенное человеческое тело, — но Леонардо переводит её на язык геометрии, а Боттичелли — на язык мифа.
Судьба работы
От миланского собрания до венецианского суда
После смерти Леонардо в 1519 году его бумаги перешли к ученику и наследнику Франческо Мельци. Дальнейший путь листа прослеживается почти без разрывов: в XVII веке он оказался у миланского коллекционера Чезаре Монти, затем достался его наследнице Анне Луизе Монти, а в 1777 году попал к Венанцио де Пагаве и позже — к его сыну Гауденцио. Тот продал рисунок художнику и коллекционеру Джузеппе Босси, который в 1810 году описал и воспроизвёл его в собственном исследовании о «Тайной вечере» — так о листе узнали куда шире, чем прежде.
Босси умер в 1818 году, и австрийские власти выкупили целиком его собрание — около 1800 рисунков — для новообразованной Академии художеств в Венеции. Формально рисунок вошёл в собрание Галереи Академии в 1822 году и с тех пор постоянно из города не уезжал, хотя выставляется крайне редко: бумага слишком хрупкая, чернила слишком чувствительны к свету, поэтому показы ограничены неделями раз в несколько лет. Так, в 2009-м лист показывали на выставке «Витрувианский человек между искусством и наукой», а в 2013-м — на «Леонардо да Винчи: Универсальный человек», и тогда это оказалось первым публичным показом почти за тридцать лет. Следующий такой показ прошёл только в 2025-м, на выставке «Corpi Moderni».
Самый громкий эпизод случился в 2019 году. Лувр готовил ретроспективу к 500-летию смерти Леонардо и попросил лист на временную выставку. Общество охраны памятников Italia Nostra подало иск в венецианский суд, настаивая, что поездка убьёт хрупкую бумагу. Суд сначала приостановил выдачу — а затем, за несколько недель до открытия, отклонил иск. Рисунок всё-таки уехал в Париж, под жёстким контролем освещённости и на строго оговорённый срок, а Лувр в качестве встречного жеста отправил в Рим две картины Рафаэля — тоже к его юбилею.
След в культуре
Человек, которого носят в кошельке
С 2002 года рисунок лежит в кармане у каждого итальянца — Италия выбрала его для монеты в один евро, самой ходовой в линейке, и в опросах эту монету не раз называли самой красивой во всей еврозоне. Страница из личных тетрадей XV века стала одним из самых растиражированных изображений человеческого тела в истории — рядом с ней по узнаваемости мало что стоит.
Фигура в круге и квадрате давно оторвалась от конкретного листа и превратилась в готовый значок «человек вообще»: её ставят на эмблемы больниц и фитнес-центров, вставляют в логотипы технологических компаний, пародируют — заменяя человека роботом, спортсменом, супергероем в той же позе. Роман Дэна Брауна «Код да Винчи» в 2003 году добавил изображению налёт заговора и золотого сечения, и после книги о рисунке заговорили далеко за пределами кругов, интересующихся историей искусства.
Вопрос, кто позировал Леонардо, так и остался открытым. Есть версия, что это автопортрет — художнику было около сорока, а черты лица отчасти совпадают с другими его предполагаемыми изображениями себя. Есть версия, что за основу взяты пропорции его многолетнего ученика и товарища Салаи. Есть и третья, менее романтичная версия: моделью послужило мёртвое тело — Леонардо действительно присутствовал на вскрытиях и мог перенести на бумагу пропорции, снятые не с живого натурщика, а с трупа. Большинство исследователей, включая историка искусства Мартина Кемпа, считают рисунок вообще не портретом, а обобщённой идеализированной схемой — и, значит, ответа не будет никогда. Оригинал при этом почти никто не видел вживую: он проводит годы в темноте хранилища, а известен всем по репродукциям.
Визуальный контекст
