Автор
Данте Габриэль Россетти
Направление / эпоха
Прерафаэлиты
Техника
масло, холст
Где находится
Тейт, Лондон
Гранат — символ: попробовав его зёрна, Прозерпина навсегда связана с царством мёртвых.
Самое интересное
Факты и легенды
- Модель — Джейн Моррис, жена друга Россетти и его тайная возлюбленная.
- Гранат — символ: попробовав его зёрна, Прозерпина навсегда связана с царством мёртвых.
- Параллель прозрачна: Джейн, как и героиня, «пленница» несчастливого брака.
- Россетти делал не меньше восьми версий картины — несколько холстов погибли или повреждались.
- На свитке внизу художник написал собственный сонет о Прозерпине.
Подробнее Как одно гранатовое зерно разделило жизнь богини, почему Джейн Моррис стала лицом пленницы, отчего Россетти начал сюжет на семи холстах и как железная дорога едва не уничтожила знаменитую версию.
В руке лежит условие её плена
Гранат связывает подземный мир с возвращением на землю
Плутон похитил Прозерпину и сделал её царицей подземного мира. Мать богини Церера добилась возвращения дочери, но та уже попробовала пищу царства мёртвых — зёрна граната. Поэтому часть года она должна проводить с мужем внизу, а часть может возвращаться к матери.
Россетти не показывает похищение или торжество весны. Его Прозерпина остановилась в тёмном коридоре сразу после укуса: плод раскрыт, губы и мякоть повторяют один красный цвет. Маленький предмет в ладони выглядит почти невесомым, хотя определяет весь календарь её жизни.
Россетти обращался к этому образу снова и снова, создавая несколько версий и переживая неудачи с повреждёнными холстами. Вариант 1874 года не был мгновенной находкой: он вырос из повторений, поправок и возвращений. Такая история особенно подходит героине, обречённой ежегодно повторять путь между землёй и подземным царством.
У мифа лицо Джейн Моррис
История пленницы неизбежно читалась рядом с личной жизнью модели
Моделью была Джейн Моррис — жена художника и дизайнера Уильяма Морриса, близкая подруга и возлюбленная Россетти. Tate отмечает, что сам Моррис предложил тему и модель. Современники знали о напряжённом треугольнике, поэтому образ женщины, вынужденной жить между двумя мирами, получил личный оттенок.
Но превращать картину в зашифрованный дневник слишком просто. Джейн здесь не бытовой портрет: тяжёлые волосы, вытянутые пальцы и неподвижное лицо превращены в мифический тип. Личная ассоциация усиливает историю, не исчерпывая её.
Прозерпина держит надкушенный гранат — пищу, связавшую её с миром Плутона. Светлая полоска позади похожа на далёкий фрагмент другого мира. Дым от курильницы извивается рядом с запястьем; холодная стена, узкий коридор и тесный вертикальный формат превращают дворец в психологическую тюрьму.
Картина сопровождалась стихотворением
Россетти писал о далёком свете и двух несовместимых жизнях
Художник был также поэтом. Он сочинил сонет «Для картины»: итальянский текст вписан в изображение, английский вариант помещался на раме. В нём Прозерпина вспоминает далёкий свет, который приносит лишь холодное утешение стенам подземного дворца.
Тонкая светлая полоса на стене становится материальным эквивалентом стиха. Курящийся фимиам, плющ и узкий проход не составляют реалистического интерьера; это несколько знаков замкнутого мира, где воспоминание о дневном свете существует, но не открывает выхода.
Моделью была Джейн Моррис. Tate указывает, что тему и модель предложил её муж Уильям Моррис. Позднейшая традиция увидела в пленённой богине отражение сложных отношений Джейн и Россетти, однако это биографическое чтение, а не документальная расшифровка. Картина работает и без знания частной истории.
Россетти называл её обречённой
Сюжет пережил цепочку почти комических несчастий
Работа началась около 1871 года. В письме Форду Мэдоксу Брауну Россетти жаловался, что начал «Прозерпину» на семи разных холстах, не считая рисунков: три версии отверг, из-за четвёртой поссорился с посредником, у пятой дважды разбивалось стекло, у шестой ломались рама и стекло.
Экземпляр для коллекционера Фредерика Лейланда, ныне находящийся в Tate, повредили при железнодорожной перевозке в январе 1874 года. Художник называл тему «обречённой картиной», но продолжал возвращаться к ней. Последнюю, восьмую масляную версию он завершал уже незадолго до смерти в 1882-м.
Россетти был одновременно художником и поэтом. Он сопроводил образ сонетом, где Прозерпина вспоминает далёкий свет и ощущает ночь внутри себя. Текст создаёт рядом с живописью второй голос. Поворот головы, сжатый плод и взгляд в сторону сохраняют паузу между решением и воспоминанием.
Версия Tate — седьмая, а не единственная
Каждое повторение было поиском
Знакомое полотно с датой 1874 считается седьмой масляной версией. Ранний композиционный этюд 1871 года хранится в Эшмоловском музее; другие варианты отличаются цветом, надписями, состоянием рук и лица. Некоторые были забракованы, другие пережили переделки и повреждения.
Россетти не мог закончить мысль одним изображением. Каждый новый холст проверял, насколько тёмным должен быть подземный мир и насколько живой — его пленная царица. Серия поэтому рассказывает не только о повторяющемся сезоне Прозерпины, но и о навязчивом возвращении самого художника.
Зелёное платье, медные волосы и гранат образуют сдержанный цветовой аккорд. Ни короны, ни повествовательной толпы здесь нет: миф узнаётся по одному плоду и состоянию ожидания. Именно эта экономия сделала «Прозерпину» современным образом несвободы — но важно не сводить Джейн Моррис к роли молчаливого символа чужой драмы.
Официальные источники
Где проверить
- ProserpineTate
- Dante Gabriel Rossetti: ProserpineTate
- ProserpineThe Rossetti Archive
- Proserpine: commentaryThe Rossetti Archive
- Dante Gabriel RossettiTate
- Dante Gabriel RossettiEncyclopaedia Britannica
Визуальный контекст
