Автор
Эгон Шиле
Направление / эпоха
Экспрессионизм
Техника
масло, холст
Где находится
Бельведер, Вена
Скомканные простыни написаны так, что похожи на голую каменистую землю — почва для могилы.
Самое интересное
Факты и легенды
- Мужчина на картине — сам Шиле; сюжет связывают с разрывом с его подругой и моделью Валли.
- Скомканные простыни написаны так, что похожи на голую каменистую землю — почва для могилы.
- Изломанные, костлявые тела — фирменный нервный стиль Шиле.
- Шиле не раз обвиняли в непристойности, а однажды и арестовали за рисунки.
- Художник умер в 28 лет от испанского гриппа, через три дня после беременной жены.
Подробнее Шиле пишет себя и брошенную Валли Нойциль как смерть, обнимающую девушку, в год своей свадьбы и войны.
Что на холсте
Двое на краю падения
Холст почти квадратный — 150 на 180 сантиметров, и на нём только двое, вплотную, без единой детали фона, которая отвлекла бы взгляд от объятия. Мужчина одет в грубый серый балахон, похожий на монашескую рясу; он стоит на коленях, руки безвольно висят, лицо повернуто в сторону, взгляд уходит куда-то мимо — партнёршу он не видит, хотя она вцепилась в него обеими руками. У неё узкое лицо, тёмные растрёпанные волосы, зелёное платье с рыжими и красными разводами — то ли ткань такая, то ли что-то более тревожное. Пальцы у обоих неестественно длинные, суставы выпирают, как в анатомическом атласе: Шиле всю жизнь фанатично рисовал руки и здесь довёл эту угловатость почти до гротеска.
Композиция держится на грани падения: колени и локти образуют острый, неустойчивый треугольник, будто оба через секунду завалятся набок. Палитра — серое, ржаво-охристое, грязно-зелёное, чёрное, и только один яркий акцент — красный мазок у ворота женщины. Название описывает сюжет буквально, но никакой классической атрибутики смерти здесь нет: ни косы, ни черепа, ни скелета. Смерть у Шиле одета как аскет и держит в объятии, как любовник, — оттого сцена читается как последнее, обречённое прощание. По меркам самого Шиле полотно крупное: чаще он писал вытянутые вертикальные холсты в человеческий рост, а здесь пара вписана в почти квадратный формат, будто лежит в нише, похожей на надгробную плиту. Контур фигур обведён жирной чёрной линией, будто вырезанной ножом, — тот же резкий росчерк, что и в его графитных рисунках. Фон при этом не написан вовсе: художник оставил его почти нетронутым, светлым, будто вырезав пару из пустоты.
В правом верхнем углу холста — подпись и дата, выведенные крупными печатными буквами: «EGON SCHIELE 1915». Шиле выносил автограф на лицевую сторону, а не прятал его сзади, — приём, обычный для художников венского модерна, которые превращали подпись в такой же элемент композиции, как линия или пятно цвета, а не в служебную пометку куратора.
Как это создавалось
Свадьба, повестка и зеркало мастерской
1915 год у Шиле укладывается в несколько недель полного переворота. 17 июня он женится на Эдит Хармс, дочери небогатой, но благополучной венской семьи; через четыре дня получает предписание явиться на военную службу в Прагу — Австро-Венгрии в разгар войны стало не хватать солдат, и художника, которого раньше признавали негодным по здоровью, теперь взяли. Незадолго до свадьбы он расстался с Валли Нойциль, моделью и спутницей с 1911 года. По рассказам, последний разговор состоялся в кафе венского района Хитцинг: Шиле сказал, что женится на Эдит, но предложил Валли каждое лето проводить вместе несколько недель без жены. Она отказалась и ушла — больше они не виделись. Насколько точен диалог, спустя сто с лишним лет никто не проверит, но сам факт разрыва подтверждён биографами. Через месяц службы в Праге Шиле перевели в Вену — служба проходила рядом с домом, и по вечерам он мог возвращаться в мастерскую и продолжать писать; более тяжёлая обязанность, работа писарем в лагере для пленных русских офицеров под Мюлингом, началась только в мае 1916 года, уже после того, как «Смерть и девушка» была закончена.
Картину Шиле писал в мастерской на Хитцингер-Хауптштрассе, 101, которую снял в октябре 1912 года и не покидал до июня 1918-го — почти до самой смерти. Именно это полотно видно на знаменитом снимке, где художник стоит перед большим зеркалом студии: холст висит прямо за его спиной, ещё без рамы. Рабочее название было куда более сухим — «Мужчина и девушка», потом «Сплетённые тела»; нынешнее заглавие закрепилось только в 1917 году, после того как Валли умерла от скарлатины 25 декабря — она служила сестрой Красного Креста в городке Синь в Далмации, ей было 23 года. Получается, картина на два года опередила собственное название.
Родственники Эдит — протестантская семья мастера-замочника, жившая через улицу от мастерской Шиле на Хитцингер-Хауптштрассе, — поначалу браку противились: тремя годами раньше, в апреле 1912-го, художника арестовали в городке Нойленбах по обвинению в развращении несовершеннолетней. Суд снял это обвинение через две недели, оставив лишь штраф за непристойные рисунки, найденные в доме, но репутация скандалиста осталась при Шиле надолго.
Откуда образы
Ренессансный сюжет, вывернутый наизнанку
Сюжет «Смерть и девушка» Шиле не выдумал: тема пришла из северного Ренессанса, где старик-скелет хватал юную красавицу как напоминание о недолговечности плоти — самые известные версии в XVI веке писали немецкие мастера Ганс Бальдунг Грин и Никлаус Мануэль Дойч, у которых дряхлый костяк буквально впивается в разодетую красавицу. Шиле схему выворачивает — его смерть не скелет, а мужчина в рясе, и девушка сама льнёт к нему, а не отшатывается в ужасе. Самый близкий учитель здесь — Густав Климт, взявший Шиле под покровительство ещё в 1907 году. Климтовский «Поцелуй» — тоже пара, укутанная в общий плащ-ткань, тоже нежность на грани растворения фигур друг в друге. Шиле как будто берёт тот же приём — общее одеяние, объятие, узорную ткань под ногами — и выжимает из него всё золото, оставляя пепел и охру: у Климта одеяние ведёт к экстазу, у Шиле — к погребению.
Есть и почти ровесник по времени — «Невеста ветра» Оскара Кокошки (1913–1914), где художник изобразил себя и Альму Малер сплетёнными в вихре среди грозового неба; картина писалась практически параллельно, и оба живописца в эти годы двигались в одном венском кругу, хотя к 1915-му их пути расходились всё дальше. Третий слой — общий опыт 1909 года: на выставке Kunstschau молодой Шиле впервые увидел живопись Ван Гога, чья нервная, рвущая линия (вспомним хотя бы «Звёздную ночь») подтолкнула его к собственной деформирующей манере — тем самым острым локтям и вытянутым пальцам, которыми написана и эта картина.
Само немецкое заглавие «Der Tod und das Mädchen» до Шиле закрепил Франц Шуберт: в 1817 году он написал песню с этим названием на стихи Маттиаса Клаудиуса, а в 1824-м сделал её тему медленной частью струнного квартета № 14 — того самого, что тоже называют «Смерть и девушка». К началу XX века в Вене это заглавие уже было символом обречённой встречи с гибелью.
Судьба работы
От мастерской художника до Верхнего Бельведера
Сам Шиле почти не узнал, как сложится репутация этой картины: 31 октября 1918 года он умер от испанского гриппа в 28 лет, через три дня после беременной Эдит. Куда именно полотно попало в первые годы после его смерти, источники описывают скупо, но точка, где след становится документальным, известна точно: в 1930 году картину приобрёл венский Бельведер — согласно музейной инвентарной записи, покупка была оформлена у Мюнхенского Сецессиона. С тех пор инвентарный номер 3171 не менялся, и почти сто лет холст не покидал музейных стен. Сам дворец Верхнего Бельведера был построен в начале XVIII века как летняя резиденция полководца принца Евгения Савойского, а музеем стал только после Первой мировой войны — так что картина и здание, где она висит, почти ровесники по музейной судьбе.
Картина участвовала во всех крупных ретроспективах Шиле, которые устраивал Бельведер — в 1954, 1968, 1990, 2011 и 2018 году, к столетию смерти художника, — и каждый раз становилась одним из смысловых центров зала. Сегодня она висит в постоянной экспозиции Верхнего Бельведера, в собрании венской живописи рубежа веков, рядом с работами Климта и других художников круга Сецессиона — той самой среды, где Шиле подростком дебютировал и получил первые заказы. Для музея это редкий случай: происхождение полотна документировано практически без пробелов, начиная с покупки 1930 года, — редкость для венской коллекции начала XX века, изрядно перетасованной войнами и распродажами тех десятилетий. Сегодня она висит в зале венского модерна на втором этаже Верхнего Бельведера, в двух шагах от климтовского «Поцелуя», хотя крупнейшее в мире собрание работ самого Шиле хранится не здесь, а в венском Леопольд-музее.
Покупка прошла в 1930 году — за восемь лет до аншлюса 1938-го и до последовавшей волны нацистских конфискаций и принудительных продаж, которая позже перекроила значительную часть венских собраний: именно это совпадение по времени и объясняет, почему происхождение картины обходится без спорного военного периода, обычно требующего отдельного реституционного расследования.
След в культуре
Фильм и находка могилы век спустя
Название картины настолько срослось с судьбой Шиле, что в 2016 году байопик о художнике назвали буквально так же — «Egon Schiele: Tod und Mädchen». Режиссёр Дитер Бернер снял его по роману Хильде Бергер, показав отношения с Валли и женитьбу на Эдит как сюжет, будто сошедший с этого холста; в постерах фильма прямо цитируется композиция — сплетённые фигуры на сером фоне. Мировая премьера этого австрийско-люксембургского фильма прошла 26 сентября 2016 года на кинофестивале в Цюрихе.
Ровно через сто лет после смерти Валли Нойциль, в 2017 году, историки и журналисты нашли её могилу в хорватском городке Синь, на кладбище Святого Франциска, где она была похоронена 27 декабря 1917 года рядом с чужим для неё австрийским офицером. Находка облетела художественные издания именно потому, что имя Валли неотделимо от этой картины: женщина, которую когда-то оставили ради удачного брака, спустя век обрела имя и точку на карте — почти зеркально тому, как её лицо навсегда осталось на холсте, названном в память о ней. Саму композицию — пару, слитую в объятии на грани падения, — с тех пор используют как визуальный образ обречённой любви на афишах и обложках; в музейных альбомах её часто печатают рядом с климтовским «Поцелуем» как контрапункт: там золотая эйфория объятия, здесь то же объятие, но по ту сторону разрыва.
Байопик 2016 года не остался разовым событием: в июле 2025-го его вновь показали в нью-йоркской Neue Galerie — музее, посвящённом венскому и немецкому искусству начала XX века, — в рамках киноцикла «Burning Passions: Love and Creativity» о художниках и их бурных романах. Сеанс был распродан заранее.
Официальные источники
Где проверить
- Официальный сайт институции Belvedere, Вена
Визуальный контекст
