Караваджо, Призвание апостола Матфея

Барокко

Призвание апостола Матфея

Луч света, падающий на сборщика податей Матфея, повторяет жест руки Христа — а тот, в свою очередь, цитирует руку Адама из «Сотворения» Микеланджело.

Караваджо · 1609Сан-Луиджи-деи-Франчези, Рим

Читать историю Открыть автора

Спорят до сих пор: на кого указывает Матфей — на себя («кто, я?») или на соседа, и кто из сидящих за столом вообще он.

Караваджо, Призвание апостола Матфея
Призвание апостола Матфея · Сан-Луиджи-деи-Франчези, Рим

Самое интересное

Факты и легенды

  • Луч света, падающий на сборщика податей Матфея, повторяет жест руки Христа — а тот, в свою очередь, цитирует руку Адама из «Сотворения» Микеланджело.
  • Спорят до сих пор: на кого указывает Матфей — на себя («кто, я?») или на соседа, и кто из сидящих за столом вообще он.
  • Караваджо одел евангельских героев в современные ему костюмы XVII века — будто всё случилось в римской таверне его дней.
  • Картина висит в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези в Риме на том же месте, для которого написана, уже более четырёх столетий.
  • Караваджо превратил резкий контраст света и тьмы (кьяроскуро) в главного героя сцены — свет здесь буквально означает призвание Бога.
Источник: Wikipedia (RU)
Подробнее Как один луч превратил римскую счётную комнату в место чуда, почему жест Христа напоминает Микеланджело и отчего исследователи до сих пор спорят, кто из пяти мужчин — будущий апостол Матфей.

Евангелие занимает одну строку

Караваджо разворачивает её в секунду сомнения

В Евангелии от Матфея Христос видит сборщика податей и говорит: «Следуй за мной»; тот встаёт и следует. Караваджо выбирает паузу между приказом и решением. Деньги ещё считают, пальцы лежат на монетах, но свет и два указывающих жеста уже разрезали прежнюю жизнь.

Так обращение становится внезапным вторжением в будничную комнату. Никто не успел приготовиться: двое юношей замечают пришедших, двое мужчин продолжают смотреть на стол, и лишь один отвечает вопросительным движением руки.

Караваджо переносит евангельскую Палестину в одежду и интерьер собственного Рима. Перья, бархатные рукава, чулки и мечи принадлежат состоятельной компании конца XVI века; Христос и босой Пётр выглядят рядом почти бедняками из другой реальности. Современный костюм сокращал историческую дистанцию для прихожан: призыв мог прозвучать не когда-то у древней таможни, а сейчас, среди знакомых лиц и привычной жадности.

Кто здесь Матфей?

Привычный ответ не единственно возможный

Чаще Матфеем считают бородатого мужчину, который указывает на себя, словно спрашивая: «Меня?» Так картину читает и Smarthistory. Но часть исследователей полагает, что его палец указывает на юношу, склонившегося над деньгами: призвание адресовано тому, кто ещё не поднял головы.

Караваджо не оставил подписи к персонажам. Двусмысленность работает на сам сюжет: до окончательного ответа святого ещё нет, есть только человек среди остальных. Зритель вынужден повторить вопрос — к кому обращён жест?

Спор о Матфее меняет темп просмотра. Если это бородатый мужчина, мы ловим секунду узнавания — «неужели я?». Если призван молодой счётчик, бородач может лишь повторять направление руки Христа, ещё не понимая адресата. Обе версии заставляют идти от жеста к жесту и возвращаться к монетам. Неопределённость делает картину редким случаем, когда сюжет обращения остаётся открытым прямо во времени.

Свет не входит из окна

Он ведёт себя как действующее лицо

Яркая полоса идёт справа налево над головой Христа и падает на группу. Написанное окно выше стола почти не светится; источник остаётся за пределами полотна. Это одновременно правдоподобный луч и образ благодати, которая приходит в повседневность.

Полотно висит на левой стене капеллы Контарелли, и направление света согласовано с реальным освещением помещения. Картина продолжает архитектуру: чудо будто происходит не внутри рамы, а в той же темноте, где стоит посетитель.

Свет идёт почти параллельно руке Христа, но нимб написан очень тонко и легко теряется. Караваджо соединяет сверхъестественное с физически убедимым: луч можно принять за свет из высокого окна капеллы, пока направление и резкость не превращают его в знак. Чудо не добавлено отдельным золотым фоном. Оно использует ту же пыльную темноту, стол и одежду, что повседневная жизнь.

Рука вспоминает Адама

Но теперь жест идёт в обратную сторону

Тонкая кисть Христа напоминает руку Адама в «Сотворении Адама» Микеланджело. Только здесь импульс исходит от Христа, которого христианская традиция называет новым Адамом. Цитата не выставлена напоказ: тело Христа почти полностью закрыто Петром, видны лицо, нимб и рука.

Пётр повторяет жест более тяжело и прямолинейно. Между призывающим и призванным появляется посредник — будущая Церковь. Несколько похожих рук создают цепь, по которой смысл пересекает тёмную комнату.

Цитата из Микеланджело перевёрнута и по смыслу. В Сикстинской капелле Адам ещё не получил жизненную искру; здесь Христос, новый Адам, предлагает человеку новую биографию, но не касается его. Между пальцами остаётся расстояние выбора. Пётр, появившийся, вероятно, в ходе разработки композиции, делает жест тяжелее и частично закрывает Христа — как человеческая институция, через которую проходит призвание.

Первый большой публичный заказ

Три картины до сих пор читаются вместе

Цикл для капеллы французского кардинала Маттео Контарелли стал первым крупным общественным заказом Караваджо. «Призвание» и «Мученичество Матфея» были написаны около 1599–1600 годов, алтарный «Святой Матфей и ангел» — в 1602-м.

Все три работы остаются в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези, для которой создавались. Это редкая возможность увидеть целую драматургию места: слева человек получает новое имя и путь, на алтаре пишет Евангелие, справа принимает смерть.

Заказ нужно было закончить к юбилейному 1600 году, когда Рим ожидал множество паломников. До него Караваджо был известен главным образом камерными сценами для частных коллекционеров; огромные боковые полотна сразу поставили его перед широкой публикой. Их успех изменил карьеру и европейскую живопись. Современники увидели священную историю без идеализирующей дистанции — людей, которые выглядят так, будто их только что застали в настоящей комнате.

На что смотреть

Что заметить на картине

  • Проследите луч света от окна справа сверху — он выхватывает лица, а не подсказывает сюжет.
  • Обратите внимание на жест руки Христа — он почти дословно повторяет Адама у Микеланджело.
  • Попробуйте сами определить, кто из сидящих за столом — Матфей: это неочевидно.

Другие работы автора

Ещё работы: Караваджо

Продолжить экспозицию

Похожие работы

Диего Веласкес, Менины

Барокко · 1656

Менины

Диего Веласкес

FAQ

Частые вопросы

Кто написал «Призвание апостола Матфея»?

«Призвание апостола Матфея» написал итальянский художник Микеланджело Меризи да Караваджо — один из главных новаторов раннего барокко, прославившийся резким светотеневым контрастом и предельно живой трактовкой священных сюжетов. Картина стала частью его первого крупного общественного заказа — цикла для капеллы Контарелли.

Когда была написана «Призвание апостола Матфея»?

Картина создана около 1599–1600 года, раньше алтарного образа того же цикла «Святой Матфей и ангел», написанного в 1602 году. Заказ нужно было завершить к юбилейному 1600 году, когда в Рим ожидали множество паломников.

Где сейчас находится «Призвание апостола Матфея»?

Картина по-прежнему находится в церкви Сан-Луиджи-деи-Франчези в Риме — капелле Контарелли, для которой изначально была написана, вместе с двумя другими полотнами цикла.

Почему «Призвание апостола Матфея» так знаменита?

Караваджо изобразил секунду сомнения: Христос указывает на группу сборщиков податей, но кто из них Матфей — до конца не ясно даже исследователям, а свет падает лучом без видимого источника, будто благодать вторгается в обычную комнату. Тонкая рука Христа сознательно повторяет и переворачивает жест Адама с фрески Микеланджело в Сикстинской капелле, превращая ветхозаветное сотворение в новое призвание человека. Современники впервые увидели священную историю в облике людей своей эпохи — без идеализации, будто сцену застали врасплох в реальной комнате.