Работа написана в октябре 1888 года в Понт-Авене под руководством Гогена; знаменитый разговор о зелёном дереве известен по позднему воспоминанию Мориса Дени.
Самое интересное
Факты и легенды
- Размер картины — около 27 × 21,5 см. Исследование C2RMF опровергло легенду о крышке сигарной коробки: это, вероятнее всего, специально подготовленная тополиная панель.
- На обороте записано, что работа сделана «под руководством Гогена». Знаменитый совет брать самый красивый зелёный и самую синюю тень передан Морисом Дени позднее, поэтому это память о методе, а не дословная стенограмма.
- Сам Серюзье вернулся с этой дощечкой в Париж и показал её товарищам по академии Жюлиана почти как откровение. Именно друзья прозвали работу «Талисманом» — талисманом нового искусства, и вокруг неё сложилось братство художников, назвавших себя Наби (от древнееврейского «пророки»).
- «Лес любви» в названии — не метафора, а реальное место: так называется парк-роща вдоль речки Авен в Понт-Авене, куда художники ходили писать этюды.
- Современники, привыкшие к импрессионизму, поначалу видели здесь почти бессмысленные цветные пятна — пейзаж и правда едва читается, если не знать, что это берег реки с деревьями и их отражением.
- Панель принадлежала Морису Дени и затем его наследникам. Musée d’Orsay приобрёл её в 1985 году при участии Филиппа Мейера.
Подробнее Крошечный пейзаж, написанный под руководством Гогена, стал реликвией Наби — но не был ни абстракцией, ни крышкой сигарной коробки. История о том, как научный анализ отделил революционную картину от её красивых легенд.
Урок в бретонском лесу
Осенью 1888 года Серюзье вышел писать реку Авен вместе с Гогеном
Поль Серюзье приехал в Понт-Авен из парижской Академии Жюлиана, где умение правдоподобно моделировать натуру оставалось основой профессии. В октябре он работал с Полем Гогеном в Bois d’Amour — «Лесу любви», прогулочной роще на берегу Авена рядом с пансионом Глоанек. На обороте дощечки позднее появилась надпись: «сделано под руководством Гогена». Это самый твёрдый документ их совместного сеанса.
Гоген советовал не копировать природу рабски, а искать цветовой эквивалент впечатления. Знаменитый диалог о самом красивом зелёном дереве и самой синей тени известен по позднему рассказу Мориса Дени, поэтому его лучше читать как память о методе, а не стенограмму. Серюзье всё ещё писал узнаваемый берег реки, деревья и отражения — только переводил их в плоские жёлтые, зелёные, синие и красноватые пятна.
До встречи с Гогеном Серюзье учился в Академии Жюлиана у Жюля Лефевра — крепкого академического рисовальщика, а весной 1888 года получил почётный отзыв Салона за картину «Бретонский ткач», написанную в традиционной манере. Именно этот успех укрепил его уверенность и привёл его летом того же года в Понт-Авен — то есть «Талисман» родился как сознательный разрыв с только что признанной академической школой.
В музейных каталогах работу иногда называют иначе — «Пейзаж в Лесу любви, Понт-Авен» (Landscape at the Bois d'Amour at Pont-Aven); прозвище «Талисман» дали друзья по академии, а не сам автор. По позднему пересказу самого Серюзье, совет Гогена звучал почти как формула: «Как вы видите это дерево? Оно зелёное? Тогда возьмите самый красивый зелёный на вашей палитре. А эта тень, скорее синяя? Не бойтесь написать её как можно синее».
Это не крышка сигарной коробки
Научное исследование опровергло самый живучий анекдот о картине
Размер работы действительно удивляет: примерно 27 на 21,5 сантиметра, меньше обычного альбомного листа. Долгое время рассказывали, что Серюзье схватил крышку от сигарной коробки и написал этюд на первом попавшемся куске дерева. Такая история идеально поддерживала образ внезапного художественного откровения.
Исследование C2RMF показало другое. Основа сделана, вероятнее всего, из тополя; коробки для сигар обычно делали из более ароматной экзотической древесины. Все четыре края оборота скошены — это обычная обработка живописной панели, чтобы вставить её в раму. Перед нами маленький, но подготовленный художественный материал, а не случайный мусор из пансиона.
Технический анализ C2RMF 2018 года разглядел на панели отпечатки пальцев: судя по всему, Серюзье держал ещё не высохшую дощечку за нижний правый угол. В верхней левой части он и вовсе работал краской прямо пальцем, а тонкие линии на стволах деревьев продавил не кистью, а её деревянной ручкой и металлическим ободком-хомутиком. Все использованные пигменты оказались на удивление насыщенными и яркими: художник явно стремился к максимально звонкому цвету, а не к достоверной передаче освещения бретонского леса. Эти наблюдения были собраны в научное досье к выставке «Талисман Серюзье: пророчество цвета», которая прошла сначала в Музее Понт-Авена, а затем в самом Орсе — с января по июнь 2019 года, с продлением из-за наплыва зрителей.
Некоторые искусствоведы прямо называют «Талисман» неоконченной работой: местами сквозь тонкий слой краски проглядывает сама деревянная основа. Судя по всему, Серюзье не собирался доводить этюд до статуса завершённой картины — ему было важно зафиксировать метод, а не выставочный результат.
Пейзаж стал талисманом буквально
Вернувшись в Париж, Серюзье показал дощечку друзьям как доказательство нового языка
В Академии Жюлиана работу увидели Морис Дени, Пьер Боннар, Эдуар Вюйар, Поль Рансон и другие молодые художники. Дени вспоминал чувство освобождения от «ига копирования». Друзья назвали панно «Талисманом» и хранили его в месте собраний, которое в своей полушутливой символистской мифологии именовали Храмом.
Вскоре группа выбрала название Наби — от еврейского слова «пророки». Важно не превращать одну дощечку в единственную причину движения: молодых художников объединяли Гоген, японская гравюра, декоративное искусство и символизм. Но «Талисман» стал удобной материальной реликвией — вещью, которую можно было передавать из рук в руки как свидетельство разрешения писать не то, что глаз измеряет, а то, что художник переживает.
С 1890 года участники группы регулярно собирались по субботам в мастерской Поля Рансона на бульваре Монпарнас, 25 — квартиру-ателье они в шутку называли Храмом (le Temple). Именно там «Талисман» окончательно перестал быть просто этюдом и стал почти культовым предметом братства. Рансон, увлечённый теософией и восточной эзотерикой, придумал для группы собственный тайный язык и прозвища для каждого участника — детали полушутливого ритуала, которые сближали Наби с масонским или монашеским братством больше, чем с обычным кружком художников.
Позже к братству присоединились Феликс Валлотон, Кер-Ксавье Руссель и скульптор Аристид Майоль: начавшись как кружок студентов Академии Жюлиана, к середине 1890-х годов Наби охватывали живопись, графику, книжную иллюстрацию, театральную декорацию и скульптуру.
Абстракцию увидели задним числом
Картина радикальна, но историки предупреждают: она не была манифестом беспредметности
Сегодня пятна легко связать с абстрактной живописью XX века. Однако Серюзье не отказывался от пейзажа: вертикали — это стволы, светлая полоса — дорожка или берег, цветные зоны внизу — вода и отражения. Синтетизм упрощал формы и освобождал цвет от буквального совпадения с натурой, но не уничтожал мотив.
Знаменитая формула Дени о картине как плоской поверхности, покрытой красками в определённом порядке, была опубликована в 1890 году, а в сборнике «Теории» — в 1914-м. Musée d’Orsay подчёркивает эту разницу дат: позднейшая история сделала «Талисман» чистым манифестом раньше, чем сами участники сформулировали его значение столь стройно.
Знаменитую формулу — картина прежде всего плоская поверхность, покрытая красками в определённом порядке — Морис Дени опубликовал не сразу, а два года спустя, в августе 1890-го, в журнале Art et Critique под псевдонимом Пьер Луи. Только под этим текстом идея получила философскую опору, которой у самого этюда Серюзье ещё не было. В книгу «Théories», собравшую эти статьи, формула вошла лишь в 1914 году — спустя двадцать шесть лет после написания самой картины: история движения задним числом выстроилась так, что дощечка выглядит манифестом с первого дня, хотя на деле теория подтягивалась к практике далеко не сразу.
«Талисман» иногда называют едва ли не первой абстрактной картиной Европы — почти на два десятилетия раньше акварелей Василия Кандинского 1910–1911 годов, которые обычно считают точкой отсчёта абстракции. Но сам Музей Орсе оговаривается: Серюзье никогда не ставил такой цели, поэтому правильнее говорить о предчувствии абстракции, а не о её сознательном изобретении.
Маленькая вещь получила большую биографию
Из частной реликвии она стала музейным ключом к Понт-Авену и Наби
Картина принадлежала Морису Дени, одному из главных свидетелей её ранней славы, а затем оставалась у его наследников. Musée d’Orsay приобрёл её в 1985 году при участии Филиппа Мейера. Инвентарный номер RF 1985 13 напоминает, насколько поздно эта основополагающая вещь вошла в национальную коллекцию.
В 2018–2019 годах отдельная выставка в Понт-Авене и Париже собрала более шестидесяти произведений вокруг одной маленькой панели. Такой масштаб исследования показывает её настоящую ценность. «Талисман» важен не потому, что одним ударом изобрёл абстракцию, а потому, что сохранил момент обучения: старый пейзаж ещё виден, но правила изображения уже начали меняться.
После 1897 года Серюзье несколько раз ездил в бенедиктинское аббатство Бойрон в Германии, где местные монахи-художники разрабатывали собственную теорию священных пропорций и геометрии в живописи. Под их влиянием он увлёкся теософией и стал переводить на французский эстетические трактаты бойронской школы. Свои поздние взгляды на цвет, кривые линии и золотое сечение он изложил в трактате «ABC живописи», а параллельно годами преподавал в собственной Академии Рансона в Париже — тот самый урок, который получил в 1888 году от Гогена на берегу Авена, он позже сам передавал новому поколению студентов.
Серюзье умер в 1927 году в Морле, в той же Бретани, где начинался его путь тридцатью девятью годами раньше, — он так и не покинул художественный и духовный мир, выросший из одного осеннего этюда 1888 года.
Официальные источники
Где проверить
- Официальный сайт институции Музей Орсе
- The Talisman: collection record, dimensions, provenanceMusée d'Orsay
- The painting lesson, scientific analysis, and Nabi receptionMusée d'Orsay
- The handwritten inscription and the work as a Nabi relicMusée d'Orsay / Musée de Pont-Aven
- Exhibition dossier: material history and twentieth-century legacyMusée d'Orsay
- The Pont-Aven School and Gauguin's circle in BrittanyMuseum of Modern Art
Визуальный контекст
